Наутро небо еще больше затянулось тучами и дождь только усилился, но они все равно отправились в путь. Дорога вилась у подножия гор, пока снова не вывела к побережью. Они еще не видели моря, но уже почувствовали его соленый дух, приносимый ветром.

Вскоре лесная полоса кончилась, и им открылся океанский простор, окутанный стылой туманной дымкой. Ветер рвал тучи в клочья, угольно-черный океан бурлил и ревел, извергая и тут же снова проглатывая хлопья грязной желтой пены, дождь продолжал хлестать в лицо, насквозь пропитывая отяжелевшую одежду. Сэймэй начал кашлять.

После Ойсо дорога снова пошла вглубь от побережья и вывела их на просторную равнину, большую часть года служившую рисовой житницей для всей страны. Рисовые поля, перепаханные и утопающие в воде, простирались повсюду, доколе хватало глаз. Дорога Токайдо пролегала здесь по специально проложенной дамбе, обсаженной с обеих сторон соснами, клонившимися сейчас под весом набухшей влагой хвои.

Наконец, к вечеру этого трудного дня, дождь приутих и превратился в мелкую морось. Окончательно вымотанные, они добрались до залива Сагами и расположенного на его побережье города Фудзисава. Отсюда Акитада намеревался продолжить путь по воде, наняв лодку, которая перевезла бы их на ту сторону залива, в провинцию Кацуза. Таким образом они сэкономили бы пять или шесть дней пути и добрались до провинциальной столицы за два дня.

Город Фудзисава оказался довольно большим, многолюдным и имел свою почтовую станцию и собственное подразделение полиции. Он считался главным портом в заливе Сагами, а на ближайшем островке Эносима находился знаменитый на всю страну храм.

Когда они въехали в город, Тора отправился на поиски гостиницы для ночлега, а Акитада с Сэймэем поехали на почтовую станцию вернуть лошадей. По тесным городским улочкам передвигаться верхом оказалось непросто. Лошади шарахались от зонтиков лоточников, разгоняя толпы местных жителей, бранящихся им вслед.